«Ниагара» реж. Генри Хэтэуэй, 1952; «Нет такого бизнеса, как шоу-бизнес» реж. Уолтер Лэнг, 1954

В необъявленной ретроспективе фильмов с участием Мэрилин Монро, которая на Первом канале словно длится годами без перерыва (неужели Эрнст, помимо того, что франкофил, еще и фанат Монро? ладно покойный В. Я.Вульф, у которого портрет Мэрилин висел в кухне над плитой, но Константину Львовичу это и не по возрасту, и не по статусу. ), с многократным повторением самых популярных картин и с появлением в эфире порой абсолютных раритетов, где эпизод Монро едва можно выловить, «Ниагара» занимает срединное положение — ее показывают не регулярно, но и не слишком редко, а уж раз в год или два как минимум. Наряду с «Нет такого бизнеса, как шоу-бизнес» — эту вещь тоже повторяли на днях, и я ее наконец-то с трудом досмотрел до конца, поскольку слащавые вставные номера голливудских мюзиклов переношу плохо.

«Нет такого бизнеса» — музкомедия о семье бродвейских артистов, Монро там играет роль второго плана: «красотку кабаре», в которую безумно влюблен и спивается с безнадеги старший из сыновей звездной пары танцовщиков (младший подался в священники, а средняя дочь замуж, и только старшему не везет), а девица Вики, героиня Монро, тем временем делает карьеру, пользуясь своей привлекательной, в том числе для продюсеров и импрессарио, внешностью, хотя вроде как жениха своего где-то в глубине души обожает, под конец они, естественно, воссоединяются уже после того, как сын ушел из дома, записался во флот и где-то пропадал пару лет.

В «Ниагаре» история противоположная: Роуз, героиня Монро — жена военного, который ее подцепил в баре, а она оказалась шалавой, он попал в Корею, вернулся оттуда с расстройством психики, лежал в больнице. При этом формально главные герои — благополучная супружеская пара Полли и Рэй Катлеры, а вернее, в центре сюжета — Полли, жена рекламиста, за хорошую кампанию награжденного поездкой на Ниагарской водопад, где они и встречают Роуз и Джорджа Лумисом, не желающих выселяться из забронированного ими домика. Роуз изображает заботливую женушку, а втайне уже нашла мускулистого молодого дружка, который должен убить мужа с тем, чтоб потом бежать в Чикаго и там они с Роуз планируют встретиться. Вместо этого Джордж умудряется как-то сам убить любовника жены и намерен скрыться, но прежде отомстить. Полли невольно становится свидетельницей «воскрешения» Джорджа, уже объявленного утонувшим в водопаде, а затем тот, успев придушить жену-изменницу, ее похищает на угнанной лодке, пытаясь уйти от полиции, и кульминационная погоня заканчивается тем, что женщина оказывается на торчащей из воды скале, цепляясь за ветки, а невольный убийца вместе с краденой лодкой низвергается с потоком воды, оправдывая название фильма буквально, пускай «Ниагара» тут прежде всего — метафора жизни, страсти, судьбы, увлекающей человека своим роковым потоком неодолимой силы. При этом куда эффектнее, чем финал на водопаде, снят и смонтирован эпизод (в чем-то предвосхищающий вышедшее спустя несколько лет «Головокружение» Хичкока) на колокольне — любовник предполагает подать Роуз сигнал об успешной расправе над мужем, сыграв колоколами их любимую песню, и песня звучит — но это хитрый муж, одолевший любовника, так обманывает жену, и затем, на этой самой колокольне, загнав ее на самый верх, разделывается с ней: в момент их борьбы на экране сменяются планы колоколов, которые молчат и не шевелятся — даже «тревожная музыка» саундтрека прерывается, и такой режиссерский прием, убийство за кадром в полной тишине, для своего времени, вероятно, должен был казаться новаторским эффектом, сегодня он, конечно, воспринимается как что-то очень искусственное и наивное.

Но поразительно, что даже Джин Питерс, уж тоже, должно быть, не бог весть какая великая, но все-таки профессионалка, играющая верную и благонравную жену рекламиста, которая по сюжету следовательницей-любительницей не становится, а буквально плывет по течению криминального сюжета, пока не прибьется к скале, с точки зрения актерского мастерства более достойна, хотя ее героиня одномерна и исполнительнице в такой роли делать нечего. Тогда как у Мэрилин Монро задача вроде бы сложнее и образ противоречивый — она же вертихвостка, но не прирожденная злодейка, а по факту и вовсе жертва, к тому же вынужденная изображать скорбь по якобы «погибшему» мужу, скрывая радость, и потому в «Ниагаре», как мало где, проявляется вся слабость, профессиональная беспомощность Монро, отсутствие настоящего таланта: налицо имидж яркой бабенки-шлюшки в нарядных платьях (рекламист Джордж Катлер, едва ее увидев, спрашивает у жены Полли: почему, мол, у тебя таких платьев нету? мудрая женка отвечает, что планы на такие платья начинают строить еще в детстве. — и это, в общем, характеристика, подходящая ко всем героиням Монро, эпизодическим и ключевым), но драматических способностей — ноль, а поскольку актриса здесь еще и по сюжету должна показать двуличие, притворство своего персонажа, Монро выглядит просто жалко.